— Это вам там на островах хорошо рассуждать. Вы то далеко отсюда. А что делать нам, когда славянский медведь встанет на задние лапы и заревёт?

— И пускай ревёт. Лев — царь зверей. И его голос главный.

— Это вам кажется, господин советник. Вы ещё не знаете, на что они способны…

— В любом случае, Британия и Франция обеспечат вам дипломатическую и военную поддержку. Уже идёт запись добровольцев в экспедиционный корпус. Из секретных фондов оба правительства выделили значительные суммы на закупку вооружения. Скажу вам больше — даже САСШ заинтересованы в Финляндии. Так что, не волнуйтесь. Примите эту бумажку, затем в Посольстве поступите с ней так, как и следует поступать с их протестами — сходите с ней в туалет. Главное — отрицайте всё. Вы меня поняли?

— Да, господин советник.

— Вот и всё.

Водитель торопливо открыл дверь лимузина, финн полез наружу, а советник британского представительства в Москве окутался сигарным дымом. Черчилль ввёл эту моду на настоящие кубинские сигары, и теперь каждый, кто выражал ему свою поддержку и сочувствие следовал его примеру. Неторопливо текли минуты, из чуть приоткрытых окон выбивались струйки сизого дыма. Наконец двери раскрылись, и из них чуть ли не выбежал красный потный финн. Он сам, не дожидаясь пока водитель откроет ему, распахнул дверь и ввалился в салон.

— Трогай!

Едва автомобиль тронулся, как Ирие-Коскинен завизжал:

— Это всё вы, вы! Проклятые зажравшиеся англичане!

Хлёсткая пощёчина оборвала истерику тучного посла.

— Успокойтесь! В чём дело?

Потирая покрасневшую от удара щёку, тот протянул советнику смятый документ, англичанин взял бумагу и впился в неё глазами: «…сегодня, 26 ноября в 15 часов45 минут наши войска, расположенные на Карельском перешейке у границы Финляндии около села Майнила, были неожиданно обстреляны с финской территории артиллерийским огнём. Всего было произведено семь орудийных выстрелов, в результате чего убито трое рядовых и один младший командир, ранено семь рядовых и двое из командного состава…»